Накануне Дня защитника Отечества группа примерно из шестидесяти одетых в камуфляж людей атаковала офис ОАО «Черниговоблэнерго». Массовая драка с применением слезоточивого газа, дымовых шашек и резиновых дубинок закончилась оккупацией здания бойцами захватчиков. Вместе с ними туда вошли адвокаты, предъявившие решение районного суда Киева, согласно которому был назначен новый председатель правления компании. В это же время еще несколько облэнерго спешно усиливали свою охрану, готовясь к аналогичным захватам. Так началось возвращение в Украину российского бизнесмена Константина Григоришина и подконтрольной ему группы «Энергетический стандарт».

Григоришин — отнюдь не последний, считают эксперты. Россия сегодня — лидер среди постсоветских стран по количеству проводимых рейдерских операций. Этот специфический бизнес имеет там все признаки рынка: спрос рождает предложение, а взаимные интересы заказчика и рейдера формируют рыночную цену услуг последнего. Однако крупных объектов для поглощения их частным бизнесом в РФ остается все меньше. Главным рейдером является государство, которое действует в интересах властной вертикали, закрепляя за собой права собственности на ключевые объекты инфраструктурных отраслей (прежде всего нефтяной, газовой, металлургической и машиностроительной). «На рынке появились гринмейлеры, которые стали миллиардерами, сделав свои состояния на незаконном отъеме собственности. Вместо того чтобы находиться в местах не столь отдаленных, они — на высших местах в рейтинге журнала Forbes», — недавнее заявление российского министра экономического развития Германа Грефа прозвучало как объявление войны. Российскому государству и крупному бизнесу стало тесно на одной территории. Энергия и опыт местного капитала в деле захвата бизнеса будут искать выход за пределами страны. Идеальное место для экспансии — Украина.

Под прицелом 
Атаке подвергается предприятие с замкнутым циклом производства скоропортящихся продуктов питания, у которого нет складов для хранения готовой продукции. Весь товар поставляется напрямую потребителю. При этом завод имеет только один выезд с территории, через который завозится сырье и отгружается готовая продукция. Захватчики договариваются с горводоканалом о проведении внепланового ремонта труб прямо перед въездом на завод. Буквально за ночь появился котлован, фактически заблокировавший работу предприятия. Двух недель вполне хватило, чтобы предприятие полностью остановилось, контракты были расторгнуты с наложением крупных штрафов. Финансово ослабленную компанию впоследствии легко выкупают за долги. Этот пример — классика рейдерства (от английского raid — внезапное нападение, налет), которое можно определить как захват предприятия с последующей сменой его собственника и менеджмента в пользу самого рейдера или заказчика операции.

Это явление не стоит путать с распространенным на Западе гринмейлом — формой легального корпоративного шантажа, как правило, применяемой мелким акционером в целях продажи своих акций мажоритарию втридорога. Конечная цель рейдера – не заработать на перепродаже, а забрать бизнес целиком. Наряду с легальными инструментами давления на предприятие-мишень этот процесс обычно сопровождается нарушениями не только гражданского права, но и Уголовного кодекса. Бреши в законодательстве, регулирующем корпоративные отношения, коррумпированность власти и возможность решать все вопросы за деньги — отличный фон для так называемого черного и серого рейдерства.

При правильном расчете захват предприятия обходится значительно дешевле законной покупки акций. Это главный стимул рисковать. «В крупном бизнесе в девяти из десяти случаев то, что внешне выглядит как корпоративный конфликт, обычный хозяйственный или трудовой спор, на самом деле является рейдерством», — рассказывает управляющий партнер компании BPT Group Вадим Поляков. Наиболее рисковые предприятия те, которые имеют недооцененные активы. В условиях неработающего фондового рынка и недостаточной публичности к ним можно отнести абсолютное большинство промышленных производств страны. Сокрытие прибыли, выплата зарплат и распределение дивидендов втемную, непрозрачность финансовых потоков создают критическое количество недовольных собственников и управленцев. Все это — благодатная почва для рейдерской атаки.

Искусство невозможного
Существует четыре основных способа захвата предприятия: через акционерный капитал, кредиторскую задолженность, органы управления и оспаривание итогов приватизации. Нападение через акционерный капитал свидетельствует о том, что он сильно распылен или слабо контролируется. Начало атаки — скупка акций. Эту функцию в основном выполняют инвестиционные компании. Обычно рейдерам удается скупить около 10–15% акций — количество достаточное, чтобы инициировать проведение собрания акционеров с нужной повесткой дня. Удача — приобретение свыше 40% акций. Это позволяет блокировать проведение собрания акционеров, в результате атакуемое предприятие теряет возможность защищаться. Акционерное общество, собственником которого является трудовой коллектив, — излюбленное лакомство рейдера. Получая невысокие зарплаты, работники сами придут к тому, кто предложит больше денег за акции (однако меньше того, что они реально стоят).

Именно так поступила компания «Сармат» в отношении своего основного конкурента — «Оболони». Подконтрольная «Сармату» ИК «Керамет-Инвест» выкупила 41,5% акций киевского пивзавода. После этого компания «Оболонь» ушла в глухую защиту, оспаривая в судах законность купли-продажи своих ценных бумаг. Другой пример — черкасский завод «Азот», который атаковала компания «Клиринговый Дом». Действуя в интересах
анонимного заказчика, компания начала массированную скупку акций на свободном рынке, доведя свою долю до 12%. Переговоры с НАК «Нафтогаз України» закончились продажей «Клиринговому Дому» 16% принадлежащих НАК акций «Азота». Консолидированный пакет дал миноритарию возможность требовать введения своих представителей в органы управления химзавода. Однако владельцу контрольного пакета — группе «УкрСиббанк» — удалось принять действенные контрмеры. В результате проведения двух последовательных допэмиссий ему удалось размыть долю рейдера в уставном капитале до незначительной. Оспорить законность этих решений «Клиринговому Дому» так и не удалось — участие миноритария в соответствующих собраниях акционеров было заблокировано через суд.

Зал суда — ключевая площадка рейдерской атаки. Здесь в игру вступают юристы атакующего. Основная задача — поставить под сомнение законность прав собственности мажоритария и блокировать работу предприятия. Чаще всего рейдеры добиваются своего путем использования института обеспечительных мер. Например, в качестве обеспечения иска можно просить суд арестовать имущество предприятия либо запретить владельцу контрольного пакета свободно распоряжаться своими акциями. «Как правило, рейдерская атака подкрепляется банальным ”станком”, который подделывает любые печати и штампы. При наличии качественно подделанного документа, будь то реестр, свидетельство о регистрации или договор купли-продажи, доказать, что ты не верблюд, очень сложно. По крайней мере сделать это быстро не удастся. Значит, рейдер выигрывает главное — время», — рассказывают в компании «Интерпайп». Проплаченное решение судьи подводит законную черту под всеми незаконными действиями, которые предпринимал рейдер до сих пор. Это — переломный момент.

«Подснежник» — решение суда, в котором ты не принимал участия, ничего о нем не знаешь, но которое вынесено против тебя, — обеспечивает рейдеру эффект внезапности. Лазеек в законодательстве, позволяющих принимать такие решения, масса. Как правило, речь идет о провинциальных судах, которые и стоят дешевле, и работают оперативнее. Такие решения легли в основу действий группы «Приват» по установлению контроля над Никопольским заводом ферросплавов летом-осенью прошлого года. На их основании было проведено альтернативное собрание акционеров, во время которого было принято решение о смене руководства предприятия. Однако назначить новых управленцев мало — их еще нужно усадить в менеджерские кресла.
Силовой захват предприятия, или маски-шоу, проводится при активном сопротивлении обороняющейся стороны. Часто захватчик и тот, кого захватывают, располагают прямо противоположными решениями судов, каждое из которых — абсолютно легитимное. В этом случае решающую роль играет грубая физическая сила. «Тот, кто окажется внутри (заводоуправления, кабинета директора и т. п.), и празднует победу. Директорское кресло — это символ. На крупных заводах работают люди, для которых тот, кто в нем сидит, — и есть директор. Как он там оказался — вопрос вторичный», — считает управляющий партнер юридической компании «Ильяшев и Партнеры» Михаил Ильяшев. Как только меняется руководство завода, оно тут же инициирует изменения в уставе предприятия (количество членов наблюдательного совета или правления, составляющих кворум, порядок принятия решений, пр.). Это не даст пострадавшей стороне возможности вернуть завод обратно, разве что организовав аналогичную рейдерскую атаку.

Ушел за долги
Во второй половине 90-х наиболее популярным способом стал отъем собственности через кредиторскую задолженность. Востребован он и сегодня. Просроченные долги предприятия скупаются у мелких кредиторов с дисконтом, затем консолидируются и предъявляются к единовременной выплате. Неспособность предприятия рассчитаться по своим обязательствам дает основание для начала процедуры банкротства или санации со всеми вытекающими последствиями. Завод, находящийся на санации, не подконтролен ни его собственнику, ни менеджменту. Главное действующее лицо — управляющий санацией — как правило, один человек, купить которого для рейдера не составит большого труда.

Долговой рычаг в свое время активно использовала группа «Финансы и Кредит» (владелец — народный депутат Константин Жеваго) для входа в химическую отрасль. Самый крупный рейд-проект киевской бизнес-группы — северодонецкий завод «Азот». Свыше ста миллионов гривен кредиторской задолженности предприятия удалось получить благодаря поставкам электроэнергии по завышенным ценам. Может показаться, что для завода с оборотом более миллиарда гривен такая задолженность не критична. Однако «Азот», а в то время это было государственное предприятие, имел настолько неустойчивый платежный баланс, что сравнительно небольшая сумма долга при смене собственника могла сыграть решающее значение. Довести дело до конца группе «Финансы и Кредит» так и не удалось. «Азотом» заинтересовалась более мощная структура — американская компания IBE Trade, имевшая связи на уровне окружения тогдашнего президента Леонида Кучмы. Рассчитавшись с кредиторами, фирма IBE Trade задешево получила завод.

Несмотря на то что административный рычаг часто оказывается действеннее финансового ресурса, популярность атаки через долги будет возрастать. Поэтому борьба финансово-промышленных групп (ФПГ) за энергораспределяющие компании — облэнерго и облгазы — обещает быть крайне ожесточенной. Эти компании стоят в цепи поставок многих интересных промышленных предприятий — потенциальных объектов для поглощения.
Самым слабым звеном большинства предприятий является его топ-менеджмент. Это люди, на слабостях которых рейдер играет в первую очередь. Наделенный большими полномочиями директор может способствовать быстрому выведению имущества со своего предприятия в подконтрольные рейдеру структуры. Таким образом, собственник завода остается с акциями, которые ничего не стоят. Менеджмент легко может спровоцировать финансовые проблемы на заводе, например, санкционировав покупку сырья по завышенным ценам или взяв кредит под нереальные проценты. Убедить руководство действовать в пользу рейдера можно разными способами: от обычного подкупа до подсаживания на «крючок» — шантажа, уголовного преследования и угроз. Атака через менеджмент дешевле всего обходится на госпредприятиях, где отсутствует эффективный контроль над оперативной деятельностью со стороны собственника.

Возвращение спонсоров
Сравнительно новый способ лишения собственности в крупном бизнесе — оспаривание итогов приватизации. Сплав государственного и корпоративного интереса дает стопроцентную гарантию успеха рейдерской операции. Будучи неэффективным собственником и управленцем (и даже не претендуя на это), государство служит идеальным инструментом для перераспределения активов между бизнес-группами.

Большая часть нынешних конфликтов — это столкновение тех, кто имел доступ к власти и получил активы задаром, и тех, кто привлекался в качестве спонсора для развития перспективного бизнеса, а потом выкидывался с предприятий за ненадобностью. Сегодня такие спонсоры пытаются вернуть утраченное. Ярким примером этой когорты бизнесменов можно считать уже упомянутого Константина Григоришина. Некогда владелец ряда облэнерго, а также ведущий игрок на энергомашиностроительном рынке Украины, Григоришин сумел удержать лишь малую часть своего бизнеса после того, как пошел на открытый конфликт с группой Суркиса-Медведчука. Сам бизнесмен вынужден был покинуть Украину.
Константину Григоришину пророчили триумфальное возвращение в 2005 году. В своих интервью бизнесмен не только обещал возместить потери, но и лишить своих недругов их знамени — футбольного клуба «Динамо Киев». Но поддержка оранжевой команды во время событий на Майдане, и дружба с экс-секретарем СНБО Петром Порошенко оказались необходимыми, но недостаточными условиями для этого. Сейчас Григоришин в очередной раз пытается взять реванш, не дожидаясь выборов в парламент 26 марта. В этом ему помогут не только связи с действующей властью, но и мощная поддержка россиян в лице РАО «ЕЭС России», бессменный председатель которой Анатолий Чубайс едва ли оставил идею завладеть акциями украинских облэнерго.

Направления и главные участники будущей экспансии российского бизнеса в Украину видны уже сейчас. Так, компания «Ренова» Виктора Вексельберга обещает стать активным игроком передела химических и металлургических активов. Давно созрел для полномасштабной экспансии в Украину Магнитогорский меткомбинат Виктора Рашникова, для которого особый интерес представляют Полтавский ГОК и Криворожский ГОК окисленных руд. Компанию «Альфа-групп», известную агрессивной манерой ведения бизнеса, кроме «Укртелекома», могут заинтересовать Макеевский меткомбинат (принадлежит «Смарт-групп») и Днепропетровский меткомбинат им. Петровского (группа «Приват»). Свое присутствие россияне будут расширять в банковском секторе, пищевой промышленности и ритейле.

Поход за мелочевкой
Чем станут заниматься собственно украинские бизнес-группы, также можно спрогнозировать. Очевидно, что продолжать игры в монополию уже нет смысла. Несколько финансово-промышленных групп приватизировали целые отрасли экономики, и дальнейшее приобретение крупных активов вызовет жесточайшее сопротивление конкурентов. Тогда как гарантированного политического прикрытия сегодня нет ни у одной из отечественных ФПГ.

Захваты стратегических для экономики предприятий невозможны без привлечения мощного административного ресурса. Противостояние в юридической плоскости зачастую — лишь необходимая процедура при, как правило, заранее известном исходе. А потому это нельзя назвать рейдерством в чистом виде. Если рейдером выступает само государство, любая защита бесполезна. Это тот случай, когда черное упорно называют белым, а тысячу раз обоснованное «да» все равно уступит безапелляционному «нет».
Кто же отныне будет «решать вопросы» в Украине? Президентский патронаж экономики, имевший место в эпоху Леонида Кучмы, ушел в прошлое. Ослабленный конституционной реформой президент не будет иметь необходимых рычагов влияния, чтобы гасить всплески корпоративного беспредела. Верховная Рада после мартовских выборов будет представлять собой совокупность лоббистских групп, работающих на своих финансовых доноров и отдельных лоббистов — достаточно влиятельных и самостоятельных политиков, принимающих одноразовые заказы со стороны. Но никто из них не будет иметь решающего влияния.

Основные усилия отечественные олигархи направят прежде всего на сохранение своих активов. Горизонтальное расширение бизнеса станет слишком рискованным делом. Полтора-два года будет идти масштабный передел передела, предсказывают специалисты. Отложенная реприватизация — дела, пущенные в ход, но так и не доведенные до логического конца, — всплывут сразу после выборов. Набор активов для дележа крайне привлекателен. Это и предприятия «Укррудпрома», «Павлоградуголь», Черноморский судостроительный завод, Никопольский южнотрубный завод, Крымский содовый завод, «Крымский Титан», морские порты и др. Практически все они станут добычей российского и западного транснационального капитала. В этой ситуации лучшим выходом для украинских ФПГ станет диверсификация своей деятельности с акцентом на среднем бизнесе. Деньги, заработанные на металле, газе и аммиаке, пойдут в сферу недвижимости, торговли и туризма — как раз туда, где рейдерские технологии прижились как нельзя лучше. Украина, которая лет на пять отстает от своего северного соседа в теории и практике ведения рейдерских войн, быстро наверстает упущенное.

Этапы	Разведка бизнеса	Оценка способности защиты предприятия-мишени и реакции на смену владельца	Разработка схемы и организация захвата объекта Мероприятия
Мероприятия	Выяснение реальных, а не по отчетности, финансовых показателей работы предприятия, оценка стоимости земли, оборудования и недвижимости	Анализ системы физической охраны, состояния охранных систем и наличия отношений с охранными структурами (ЧОП, МВД, ОМОН). Оценка способности объекта мобилизовать суд, прокуратуру, местные и вышестоящие органы власти. При необходимости составляется схема нейтрализации потенциальных защитников предприятия	Выбор конкретной схемы захвата зависит от особенностей объекта. Различают два вида: захват с применением силы и без. Без применения силы, как правило, можно захватить объекты, имеющие формальную охрану, договоры с несерьезными охранными организациями и нерешительное руководство. Силовые захваты применяются при хорошей охране и возможных резких действиях прежних собственников. Основная цель силового захвата — подавить моральный дух обороняющихся. В некоторых случаях силовой захват позволяет провести необходимые действия: внести изменения в реестр акционеров или «потерять» реестр, заключить/расторгнуть договоры, купить/продать имущество. Для разработки схемы захвата изучаются структура собственности объекта, место хранения и доступность реестра акционеров, стоимость нейтрализации местных судов, милиции, органов власти, обеспечение PR-прикрытия в случае его необходимости.
Стоимость, USD	15–20 тыс.	3-10 тыс.	Оценивается как утроенная стоимость натуральных расходов в соответствии со сметой: • договориться с налоговыми инспекторами — 2–5 тыс.; • изменение записей в реестре — 1–10 тыс. в зависимости от региона; • принятие судом решения (об обеспечительных мерах, аресте реестра, запрете собрания акционеров, аннулировании результатов собрания акционеров и т. п.) — 10–200 тыс. в зависимости от региона; • выполнение судебного решения исполнительной службой — 5–15 тыс.; • удостоверение нотариусом подписей на документах — 3–10 тыс.; • получение копии нужного договора купли/продажи из регистрационной палаты — 5–30 тыс.; • нейтрализация силовых ведомств (милиция, прокуратура) — 30–60 тыс.; • силовой захват — 300–500 долларов за штурм плюс 100–200 долларов в сутки за охрану на одного бойца; • назначение министерством в кресло директора нужного человека — 150–200 тыс.;
Обеспечительные мероприятия	Действия, облегчающие захват	• возбуждение уголовного дела против определенного лица (наркотики, растление несовершеннолетних, шпионаж и пр.) — 20–50 тыс.; • закрытие любого уголовного дела — 30 тыс.–5 млн (если дело расследуется в Генпрокуратуре); • удержание лица с изоляцией от внешнего мира — от 20 тыс.; • депутатский запрос в парламенте — 5–8 тыс.; • выпуск нужного постановления правительства — от 300 тыс.; • сюжет по центральному телевидению (1,5–2 тыс.)